Рассматриваю рекламные кампании Giorgio Armani 90-х (мне надо для исследования), поймала себя на мысли, какие всё-таки потрясающие мужские образы для Armani в 90-х делал Питер Линдберг.
Нет, я ничего не имею против современных трактовок мужских образов, но что-то я прям соскучилась по нормативной маскулинности в модной индустрии.
Понятно, что они есть, например у Brunello Cucinelli, Kiton или Brioni — там большие деньги на отдыхе, в политике или в бизнесе. Респектабельные и конвенциональные — прекрасно, но видели уже перевидели.
А вот чтоб такая новая итерация маскулинности, как это было у Armani — расхлябанная, слегка дивергентная, брутальная, с лёгким ла-спреццатурным душком — этакий молодой волк-мафиози на стиле.
Нет, ну а что, если нас накатывают стилистические 90-е, пусть хотя бы чуть-чуть вернут оттуда же вот этой брутальности мужской, не всем же мужчинам в люрексе да в розовом ходить.
Во времена, когда все стали до невозможности политкорректными, выучили слова харассмент и толерантность, у меня, например, появился запрос на маскулинность.
Выходишь на улицу, а там они — ходят. Сердце радуется.
Понятно, что они есть, например у Brunello Cucinelli, Kiton или Brioni — там большие деньги на отдыхе, в политике или в бизнесе. Респектабельные и конвенциональные — прекрасно, но видели уже перевидели.
А вот чтоб такая новая итерация маскулинности, как это было у Armani — расхлябанная, слегка дивергентная, брутальная, с лёгким ла-спреццатурным душком — этакий молодой волк-мафиози на стиле.
Нет, ну а что, если нас накатывают стилистические 90-е, пусть хотя бы чуть-чуть вернут оттуда же вот этой брутальности мужской, не всем же мужчинам в люрексе да в розовом ходить.
Во времена, когда все стали до невозможности политкорректными, выучили слова харассмент и толерантность, у меня, например, появился запрос на маскулинность.
Выходишь на улицу, а там они — ходят. Сердце радуется.
